работа моделью в ершов

вебкам работа для парней студии

Цены в 4 Интернет-магазинах:. Следующая из Размещение товарных предложений Личный кабинет. P oisk - podbor. Выбрать регион доставки ». Торговая марка: Genius. Микрофон - встроенный.

Работа моделью в ершов работа в деревне с девушкой

Работа моделью в ершов

Мой дядя, видимо, чем-то отличился. Его послали учиться в Англию, где он закончил Кембридж. Где-то в году он рассказывал мне о применениях кибернетики в военном деле. Впоследствии оказалось, что он является автором первых англо-русских словарей по ядерной и ракетной технике. Для нашего читателя это была первая книга по исследованию операций. Я, естественно, ее прочитал. Первая: кого бомбить? Варианты решения этой задачи: стапеля подводных лодок там, где они производятся ; или бухты стоянок подводных лодок; или места отдыха подводников; или заводы, где делают моторы для самолетов; или сами аэродромы; или места, где готовят летчиков, и так далее.

При этом американцы отследили по своим собственным потерям меру прирытия соответствующих объектов силами ПВО. Хочешь бомбить этот объект - каждый третий самолет погибнет, а в здесь - каждый пятый. Надо было распределить ресурсы, это - классическая задача о назначениях. Распределить оптимальным образом для того, чтобы ущерб нанести побольше. Одним из таких актов нанесения наибольшего ущерба было событие, когда наш Маринеско потопил корабль, на котором находились немецкие подводники.

Это был сильнейший удар. Людей —специалистов заменить — оказалось гораздо труднее, чем технику. Второй задачей был выбор оптимальной тактики борьбы с подводными лодками в Атлантике, которые мешали конвоям.

Тогда я думал, что это и есть экономика. На собственный страх и риск начал заниматься задачами оптимизации в этой области. И даже одну из них придумал. Если бы не придумал сам, то наверное и не пошел бы в экономику. Если что-то сделаешь сам, а не только прочтешь, то появляется подлинный интерес к этому делу. Задачу я придумал очень простую. Есть такая задача коммивояжера - бродячего торговца. Один из ее вариантов тот, когда берутся все столицы штатов, которые необходимо обойти по наименьшему пути, и вернуться в тот город, с которого начался путь.

Я тогда не предполагал, что такая задача есть. Эта задача дискретного, а не линейного программирования, где расстояния между городами известны. Но вот как обойти их? Если три точки, то это просто: убрите самую длинную сторону - вот и весь обход. Неприятность состоит в том, что число вариантов незамкнутого пути если бы рассматривался замкнутый обход, то задачи для трех точек не было бы , соединяющего N точек, равно N-1!

У меня по этому поводу был спор в аудитории , когда не состоялась какая-то лекция на 5-м курсе. Я подтрунивал над теми, кто считал, что все задачи с дискретным числом решений не интересны для математики как науки, поскольку всегда можно перебрать все варианты.

Я сказал, что на листе бумаги можно наметить точек, например в вершинах целочисленной решетки используя лист в клеточку , тогда число вариантов здесь будет примерно 10 Для непосвященных это число не совсем понятно — много это или мало; непонятно, с чем можно его сравнить. Теперь расстояния до наблюдаемых астрономичесих объектов выросли, но в то время это был последний светящийся объект, от которого до нас еще доходил свет.

В споре со своими товарищами я сказал, что если взять шар с радиусом, равным расстоянию до последней метагалактики, то его объем, измеренный в кубических миллиметрах, будет примерно равен корню квадратному из 10 Получается, что в каждый кубичный миллиметр этого объема надо посадить такую же систему, для того, чтобы получить объем, равный 10 Таким образом, стало ясно, что задача в принципе решаема, только не перебором, а головой. Я в то время, конечно, методов решения таких задач не знал, но мы с двумя моими товарищами придумали игру человечество очень часто начинает с игры, а я его элемент.

Мы брали листы бумаги в клетку, брали иголочку и делали наколку. Общую часть сокращали при сравнении 2-х путей. Сделали табличку квадратных корней с тремя знаками после запятой карманных компьютеров, естественно, тогда не было — определяли, чей путь короче. Надо сказать, что я не проигрывал, так как придумал эвристический алгоритм нахождения наикратчайшего пути, похожего на критический.

Что мне особенно нравилось, так это придумать такую конфигурацию точек, чтобы послать партнера в неправильном направлении, чтобы он не угадал идею, конфигурацию оптимального пути. Рассматриваемый набор точек задавался не случайным образом, а готовился — ты готовишь свою задачку, а я тебе свою. Затем решаем сразу две задачи. С этого момента и начался мой интерес к тому, что тогда называли кибернетикой, применением математики в чем-то и т.

К нам на распределение пришел начальник отдела кадров НИЭИ Госплана, очень интересный человек — Петр Васильевич Кулиничев, которому я за многое благодарен. Он отличался фантастическим пониманием существа дела, ходил на все ученые советы НИЭИ, хотя не был экономистом.

Возможно, он не понимал, что там говорили, но давал людям всегда абсолютно точную характеристику. Он понимал, кто несет чепуху, кто выслуживается; кто примазывается к чему-нибудь. Вот такой был начальник отдела кадров. Он у меня сразу вызвал симпатию. Первым был Маяк Хайрумович Юсупов, отец известного шахматиста, живущего в Германии.

Меня туда не отпустили. Я превратился в человека, который обслуживал весь НИЭИ, точнее тех, кто в этом нуждался. В то время я работал в секторе межотраслевого баланса, вместе с Шаталиным и другими экономистами. Надо было заниматься межотраслевыми балансами, а литературы не было. Здесь мне опять повезло. Если бы я стал читать, что написали другие, то оказался бы в плену чужих идей и решений.

Но пришлось все придумывать самому с чистого листа. Оказалось, что можно придумать. Когда остальные поняли, что я могу им помочь, то ко мне стали приходить сотрудники из других подразделений НИЭИ. Потом наступил критический момент.

Мы ходили считать в ГВЦ Госплана. Своеобразнвя советская вычислительная машина, которая была сделана с расчетом на то, что ей будут пользоваться при решении задача, возникающих на железнодорожном транспорте.

Наше время было примерно с 11 часов вечера в пятницу до 6 утра субботы. За это время нужно было вычислить матрицу полных затрат межотраслевого баланса. Поскольку это возможно было делать только в ночь с пятницы на субботу, после третьего или четвертого раза мне это надоело.

Но не из-за ночной работы, а из-за необходимости ждать неделю до сдедующего сеанса, когда тебе интересен результат. Я подал заявление об уходе, заявив, что это не работа. Директор института Анатолий Николаевич Ефимов, которому, конечно до меня мало было дела, вдруг меня вызвал. Кто надоумил его это сделать, — я не знаю. Он стал меня спрашивать о причине моего ухода. Я был молодой нахал и сказал, что так работать нельзя и объяснил причину.

Сказал, что график работы в ГВЦ — это похоже на медленный вальс вместо работы в темпе. Он возразил, что необходимо осуществлять оптимальное использование компьютеров, чтобы не было простоев. А в другое время ей другие будут писать. Ефимов меня спросил: Можно ли необходимую электронную машину иметь у себя в Институте? Я ответил, что можно. В это время я уже был приглашен работать в качестве директора одного вычислительного центра. Те компьютеры были в пять, десять или сто тысяч раз менее производительные, чем сегодняшние пентиумы.

Я подписываю любые бумаги, а вы достаете вычислительную машину для нашего института. Он поверил мне — мальчишке — что это необходимо для дела. А млжет просто решил проверить меня на деле, мудрый был руководитель. Я пошел в Госплан, и здесь мне опять повезло.

Обратился к бывшему начальнику ГВЦ Госплана, который стал уже зампредом Госплана и которому подчинялось все, что связано с вычислительной техникой — и ГВЦ, и производство компьютеров и периферии к ним в стране. Впоследствии он еще отвечал и за координацию в рамках СЭВа, в области вычислительной техники.

Это и был Михаил Евгеньевич Раковский. Записался к нему на примем, объяснил задачи, которые нам в НИЭИ приходится решать, рассказал, что решил уходить, но что директор предложил мне организовать в Институте вычислительный центр. В результате нашего разговора Раковский выделил деньги на приобретение самой в то время дешевой вычислительной машины.

Мне бы хотелось в то время приобрести М Это была ЭВМ, которой пользовались военные. Конечно, речь не шла о слишком большой, дорогой и сложной в эксплуатации БЭСМ Мы поставили этот компьютер в спортивный зал, и с тех пор в нем прекратились игры в зимнее время в баксетбол и волейбол. Вот с этого все и началось.

Вопрос: Что из себя представляли задачи, связанные с межотраслевым балансом? Откуда они появлялись? Ответ: В НИЭИ было примерно три или четыре группы лиц, имевших потребность в использовании математических методов и вычислительной техники. В секторе межотраслевого баланса надо было составлять и решать большие системы линейных уравнений специального вида, обращать матрицы. Более сложные, в том числе оптимизационные, пришлось придумывать и решать позднее.

В Ленинградском университете были организованы дополнительные курсы по матметодам. На них приглашались слушатели не только нашей страны, но и из других стран. В группу вернувшихся из Ленинграда входили А. Анчишкин, А. Смертин, Ю. Швырков и С. Они вернулись как носители новых идей и знаний. Правда, Александр Иванович Анчишкин не был межотраслевиком — он занимался, как тогда говорили, балансом народного хозяйства, у В.

Вместе с ним там работали Ю. Яременко, Ю. Белик, Б. Шаталин и Петраков занимались межотраслевыми балансами. Смертин занимался другими проблемами. Мне опять повезло. В это время как минимум в трех отделах Института появились люди, которым требовалась помощь. Майер и П. Крылов занимались уровнем жизни и доходами населения. Сначала надо было научиться делать прогноз распределения населения по уровню доходов. Я тогда придумал, не зная, опять-таки, что это уже было сделано, как использовать логарифмически нормальный закон.

Была еще очень большая и интересная работа — международные сопоставления показателей экономического развития социалистических стран между собой. Ян Котковский с сотрудниками этим занимался — сравнительным анализом, повторяющим идеи Джильберта и Крэвиса.

Они были знакомыми и друзьями А. Анчишкина и Ю. Они стали и моими знакомывми. Например, профессор Адам Лащак из Братиславы. Вот эти работы практически сгенерировали потребность изучения всевозможных количественных методов по четырем направлениям: макроэкономические проблемы, межотраслевые модели, уровень жизни, позднее - внешняя торговля и международные сопоставления.

Работы велись, конечно, в тех направлениях, где была возможность взаимодействовать с экономистами, по их инициативе. Вопрос: НИЭИ Госплана тогда, в начале х был не единственной экономической исследовательской организацией? Ответ: В системе Госплана — не единственная. Но это был первый институт, который получил свой компьютер.

Мы пробили брешь. До этого существовала другая система — все компьютеры в одном месте, в Главном вычислительном центре. Существовал, как было сказано, ГВЦ Госплана. В ней в это время академик В. Немчинов собрал Б. Суворова, Б. Михалевского, А. Модина и других молодых экономистов, историков, математиков.

Олейник со своей группой, С. Это уже история х годов. Ответ: В Новосибирске было три организации. В Институте математики был отдел во главе с Л. Канторовичем, его правой рукой был В. В Новосибирском университете преподавали сотрудники либо от Аганбегяна, либо от Канторовича. С Москвой у них всегда, конечно, была некоторая конфронтация, по принципу — что вы сделали, а что мы сделали.

Это было не только у экономистов, но и у математиков. Например, московская школа линейного программирования всегда сравнивалась с новосибирской и наоборот. Между ними было соперничество. Но мне как-то везло. Я ухитрился быть в хороших отношениях со всеми. И моя первая публикация на пол-странички была в трудах конференции, которая прошла в Новосибирске, а не в Москве.

В Москве меня начальство почему-то на конференции не выпускало. К сожалению, это было всегда зрелище не для слабонервных. Даже в том случае, когда приглашали уважаемых исследователей. Выяснилось, что они не представляли себе ни нашей тематики, ни нашего уровня, начинали рассказывать о методе наименьших квадратов или что-то в этом роде, в то время как у нас уже была целая группа лиц, например, А.

Анчишкин, Ф. Клоцвог, я, которые не только имели более или менее приличное образование, но еще и интерес к своему предмету и уже определенный опыт. Например, неудобно было за Арона Каценеленбойгена, который не понимал, куда пришел. Я бы сравнил его в этой ситуации с человеком, который приезжает с целью дать сольный концерт, заглядывает в дырочку в занавесе и только тут начинает понимать, куда он попал, где находится — в детском саду, в исследовательском академическом институте, в музыкальном училище или в колонии для преступников.

Всегда были люди, с которыми мы поддерживали отношения не на уровне организаций, а на уровне личных контактов. К ним можно отнести Бориса Михалевского, статьи которого я даже пытался редактировать. Я тогда был одним из редакторов одного тома этих учных записок. Михалевский писал бойко, но не всегда адекватно, и никто обычно не смел его редакторовать. Как заместитель главного редактора, он вел всю основную работу по журналу.

Имел неоспоримый авторитет, всласть работал. Волконский, которого я знал по мехмату; появился В. Пугачев, появился блестящий математик Митягин, позднее эмигрировавший. Затем появился очень сильный математик, которого я знал по мехмату, но он не интересовался экономикой, это был Е. Гольштейн, который занимался оптимизацией, потом пришел мой товарищ по мехмату С. Айвазян, А. Со всеми ними я лично общался, часто и охотно.

Так что поле для контактов было. Ответ: Э. Баранов — сильный экономист. Он занимался межотраслевым балансом. В своем деле — он первоклассный специалист. В ЦЭМИ появились такие думающие люди как Михаил Завельский и Виктор Данилов-Данильян, которого я помнил еще по мехмату, по его выступлению на дискуссии по проблемам семьи. Эта тройка одно время работала вместе. Мы были нормальные люди и поддерживали нормальные отношения. Ефимов совместно с академическим советом, во главе которого стоял академик Н.

Федоренко, провел первую научную конференцию, посвященную проблемам прогнозирования. В то время начальником этого отдела был Гостев, до этого работваший начальником одного из отделов Госплана. Поэтому он все и всех знал, знал изнутри. Записка о задачах, которые должен решать Институт в области прогнозирования.

Вопрос: Мы перешли к тому времени, когда вовсю, можно сказать, бушевала косыгинская реформа. Все эти изыскания в области хозяйственного механизма? Ответ: Ситуацию можно охарактеризовать так. Было два берега у одной реки. На одном берегу — работы над народнохозяйственными планами и программами развития. То, что сейчас называется макроэкономикой естественно, без финансов, так как вы понимаете, где они тогда были.

Ответ: Их приделывали к пятилетним планам в качестве подчиненных. Всегда были некоторые проблемы, сбалансирования финансов государства, но, тем не менее, все знали, каким образом можно сбалансировать доходы и расхды населения. Да водкой, конечно. С другой стороны, на другом берегу велись работы по совершенствованию хозяйственного механизма.

Но в то время они были в еще более стесненных условиях — абсолютно не допускалось ничего действительно нового, принципиального. На макроэкономическим уровне фронодой были работы в области прогнозирования и межотраслевого баланса, выполнявшихся под руководством Анчишкина и Клоцвога, соответственно. Анчишкин, если я правильно помню, прогнозировал на гг. IX пятилетка среднегодовые темпы прироста национального дохода, равные 4,2 или 4,3 процента, при планировании их Госпланом на уровне 6бб5 процентов.

Анчишкин предсказывал в перспективе падение темпов до 2-х процентов в год. Это считалось оппозицией к партийному руководству. Методом макропроизводственных функций и здравого смысла, что делал и Борис Михалевский в ЦЭМИ, относительно молодые экономисты предсказывали падение темпов роста, говорили, что необходимо переходить к интенсивному типу развития, к использованию результатов технического прогресса, к изменению структуры экономики и т.

В то время это говорить почти было нельзя, опасно. Нельзя даже, к примеру, было пересматривать задание пятилетнего плана в течение пятилетки. Хотя один из пятилетних планов исхлдил тогда, если мне память не изменят из процентного роста сельского хозяйства. Через год выяснилось, что только процент натянули.

На четыре оставшихся года записали 29 процентов; еще через год — 28, и так далее. Кончилось дело семилеткой, так как выполнить пятилетку было невозможно. Но никто не имел права сказать о том, что цифры пятилетнего плана оказались нереалистичными. В самом Госплане одна тема была полностью запрещена для серьезного исследования — это причины невыполнения планов.

Хозяйственным механизмом начали заниматься люди, которые в основном занималсь ценообразованием. К проблеме они подходили скорее не с позиции прав и возможностей хозяйствующих субъектов, а через реформу ценообразования. В ЦЭМИ в это время говорили тоже не на языке по-настоящему хозяйствующих субъектов, а рассуждали об обтимальном плане, о двойственных оценках, стимулирующих ценах и т. Эти идеи я и мои коллеги по НИЭИ никогда не признавали. Не признавали, что сложной системе, объективной реальности можно приписать единый критерий оптимизации, который взвешивает все интересы.

Я всегда говорил, что если у вас на столе будет два проекта — строить новую линию метро в Свердловске, Новосибирске или Москве, то мне интересно, как эту проблему решить с помощью единого критерия. При желании в этой нашей позиции можно найти фактическое признание того, что решения принимались и принимаются сложными взаимодействующими институциональными структурами. В ЦЭМИ гораздо позже начали говорить об элементах хозяйственного механизма.

Как мне казалось, это было на непрофессиональном уровне. В условиях плановой экономики, заданий и распределения ресурсов, финансовой несамостоятельности, когда в конце года пересматривался план для того, чтобы не лишить людей премии, о создании хозяйственного механизма нового типа мечтать было хотя и можно, но крайне опасно. Кроме того, я думаю, что мало кто и способен был мечтать. Для меня первые признаки серьезных идей в этом направлении появились, когда в ЦЭМИ наконец-то заговорили о проблемах собственности.

Ответ: Сухотин. Были затронуты глубинные проблемы. Проблема собственности, если ее доводить до логического конца, это то, что ты поручаешь государству решать за себя. Это старая проблема — что делает государство, что делает личность, какая мера мера отвественности, мера риска, каковы меры контроля, каковы механизмы допуска людей до серьезных решений, чем они рискуют, если ошибаются. Где граница злоупотребнений? Это уже дальше больше не экономический вопрос.

Прорабатывать их всерьез было тогда невозможно. До этого некоторые исследователи храбро говорили об элементах хозрасчета. Вопрос: Вы говорили, что вначале литературы не просто было мало, а совсем не было. А потом какое-то знакомство с ней состоялось? Ответ: Было два или три русла знакомства с литературой. Сейчас видно, что эти три направления на самом деле не охватывали все важнейшие проблемы экономической мысли.

Но тогда стали доступны материалы, связанные с методами оптимизации и их применениями. Не только из-за работ Л. Канторовича, но и потому, что военные обратили внимание, стали проявлять интерес, из-за позиции академика Акселя Берга. Другими словами, государство осознало опасность отставания не столько в матметодах, сколько в том, что называется теперь информатикой. Потом появилась задача распознавания образов. Надо было обнаружить подводные лодки противника, движущиеся в океане.

Отличить их вообще от чего-нибудь, например, от китов. Задачи нелегкие. Одновременно математики занимались вопросами такого рода. Как попасть ракетой во что-нибудь. Например, нектое тело с переменной массой полетело бы на Луну, да еще на Луну бы мягко село. Стали думать, что подобными уравнениями можно и экономикой управлять.

Это, я бы сказал, такое математическое оптимизационное направление в комбинации с теорией управления, использующей дифференциальные уравнения. Работы западных ученых по этой проблематике общего характера быстро стали доступны. Замечу, что в этой области появились достижения мирового уровня и у советских математиков.

Второе направление, на мой взгляд, было очень мощным и тоже интересым. Это — эконометрия и статистика. Издавалось три серии переводных книг. Я был одним из членов редколлегии одной из серий. Фактически с Е. Четыркиным мы отвечали за эту редколлегию. Через это издательство удалось позанакомить научную общественность со статистическими и и эконометрическими методами. Чуть позже возникло и третье направление. Это классика — Лейф Йохансен, Пигу. Но она была отодвинута от сегодняшнего момента.

Конечно, был и еще один канал — это ЦЭМИ. Он одновременно являлся академиком-секретарем Отделения экономики. Поэтому ЦЭМИ всегда пользовался возможностью контактов с учеными тех стран, которые с нами на контакты шли. Надо отметить, что не все ученые шли на контакты. Имелись традиционные связи с некоторыми научными обществами, даже с Эконометрическим обществом. Лоуренс Клейн, один из ведущих ученых мира, руководивший международным проектом LINK, и Эконометрическое общество проводили конференцию в Москве.

Через такие контакты стала попадать информация, поступать книги. Мне, например, Дейл Джоргенсон подарил свою книгу. Некоторые были переведены, например, монография Ченери и Кларка. В библиотеках появились некоторые журналы. Но другие направления в экономической науке оставались без внимания. Многие направления в теоретической экономике оставались не отраженными в переводной литературе, изданной на русском языке.

Не повезло и математической проблематике, например, временным рядам. У меня была переписка с учеными, которые работали в банковской системе в Америке. Я попытался их пригласить по линии Академии наук, в ЦЭМИ, чтобы они рассказали здесь о задачах и методах, показали, а может быть и передали бы нам свое программное обеспечение. Они давали согласие, но необходимо было оплатить им дорогу. Мы не смогли. Хозяйственная несамостоятельность распространялась и на институты Академии наук.

Многте ученые хотели поехать за границу в командировку, а тут — предложение потратиться на приглашение специалистов, не имеющих громких имен. Ответ: Вообще — да. Это был своего рода пряник. Но, во-первых, многие не владели разговорным иностранным языком, что создавало трудности в общении. Во-вторых, все находились под прессом подозрения: а зачем это вам нужны контакты? В-третьиз, необходимо признать, что с рядом стран сотрудничество шло как бы волнами.

Очередной пик дружбы или научного сотрудничества был за месяц до поездки в такую страну нашей правительственной делегации или перед приездлм аналогичной делегации в СССР, или через месяц после итакой поездки. Это было очень забавно видеть. Удавалось найти постоянные контакты только там, где были реально заинтересованные в контактах ученые. Одним из таких семинаров, проводившихся неоднкратно, был советско-французский семинар. Регулярное проведение таких семинаров означало, что 80 процентов людей, которые участвовали в прошлом семнаре, придя на очередной семинар, принесли что-то сделанное за прошедшие два года.

Если научный состав менялся случайным образом, а не был постоянным, то такого рода семинары уже были мало интересны. Кроме того, почти невозможно было всерьез поехать на какую-либо конференцию по собственному желанию. Об этом вообще речь не могла идти. На каое-нибудь заседание Эконометрического общества, если оно проходило в Европе, то еще можно было поехать, например, в Варшаву.

Но уже в Америку, или в Париж — абсолютно невозможно. Неприятно было еще и то, что во всех планах издательской деятельности можно было еще пробить издание западной книги с обильной математикой, либо классиков науки начала века.

Но все то, что касалось пограничной области исследований, сегодняшнего дня вроде вопросов конвергенции или критики экономических теорий , издать было предельно сложно. Например, представить себе нельзя было издать книгу на русском языке по межотраслевому балансу Советского Союза.

Две такие книги были дважды изданы американским экономистом В. Как только он издал первую из них, сразу встал вопрос: кто ему дал информацию? Я до сих пор не знаю кто. Он заявил, что все восстановил по опубликованным в СССР данным. Может быть. Я помню, как на конференцию приехали американцы во главе с известным советологом Грином. Они рассказывали о Sovmod — модели советской экономики. Они их к тому времени уже сделали, кажется, Sovmod Главной задачей на этой конференции для советских модельеров было не сказать им, где они ошибаются.

Подчас американские серьезные специалисты в своих докладах специально несли чушь, откровенно улыбаясь. Но они и всерьез занимались проблемами экономики СССР, конечно, не всегда успешно. Меньшиков с коллегами. Затем он этими же вопросами занимался в Новосибирске. А ИМЭМО был всегда немного обособлен, его сотрудники имели более широкие возможности и в области контактов, и в получении книг и журналов.

В макроэкономической области стараниями Альберта Вайнштейна, Анчишкина, Кудрова и других был опубликован ряд любопытных книг, посвященных тенденциям экономического роста, доходу наций. Вайнштейн сам этими вопросами занимался. Он же необычный человек был, трижды был в ссылке, после этого написал диссертацию. О борьбе идей внутри экономической науки; вернее внутри того ее направления, которое почувствовало себя более или менее свободным, стоило бы поговорить отдельно.

В тот момент, когда наивные цэмишники говорили об оптимальных планах, разрабатывая наивные концепции и т. Например, в е годы был издан учебник очень известными статистиками, которые потом были руководителями работ по теоретической и прикладной статистике в стране. Не буду называть их фамилии. В их учебнике было написано буквально следующее про расчет эмпирической дисперсии: С точностью до константы эмпирическая выборочная дисперсия есть сумма по наблюдениям квадратов разностей, взятых в скобки.

Люди, действуя так, выживали. Я видел это собственными глазами! Это не преувеличение, это было написано в учебнике. В период борьбы с троцкизмом профессора для того, чтобы выжить, прибегали и не к таким приемам. Один из авторов этого учебника долгое время не давал публиковать на русском языке ни одной книги по современной теории индексов.

Поэтому, о книгах, затрагивавших серьезные проблемы, говорить вообще не приходилось. У меня есть опубликованные материалы дискуссии по поводу эконометрики — служанки буржуазной науки. Эта дискуссия проходила примерно в годах. Тогда надо было выживать, растворяться в общих рядах, либо молчать и уходить. Какая там дискуссия! С кем было дискутировать?! Если просмотреть всю историю того, как выметали людей с самостоятельными взглядами — это трагедия.

Особенно это касается статистики. Это было разрешено. Наше поколение пришло в экономическую науку, к счастью, уже в другое время. После XX съезда. Если бы не предчувствие перемен, многие не пошли бы в экономисты. Вернуться наверх Вернуться в Интервью и мемуары Вернуться на главную страницу. По прочтении решил, что примечания делать не стоит.

Другое дело, третья, заключительная часть, которая будет выложена в следующий четверг. А здесь и без примечаний все понятно. Поступила одна устная жалоба на курсив в вопросах, одна устная жалоба на шрифт Arial и один, устный же, противоположный восторг по поводу неупотребления Times New Roman. Мне Arial больше нравится, так что неделю беру на самоопределение, чтобы решить, для кого этот сайт вообще - только для меня или и для читателей немножко тоже.

Если кто-то читает, дайте знать на адрес Sapov clcp. Интервью с Э. Часть вторая. Насколько я понимаю, к началу х годов его функции вполне определились, и в следующие 20 лет он заменял, худо-бедно, рынок. Не могли бы Вы поделиться своими впечатлениями об этой организации, ее людях, стиле? Ответ: Ну, во-первых, не всегда был Госплан.

Был Госэкономсовет; он менялся; его функции более-менее устаканились только при Байбакове. На самом деле, было как минимум две организации, которые заменяли собой рынок - Госснаб Дымшица, в работе которого действительно существовал элемент рынка но не денежного, а авторитарного , и Госплан.

Но первоначально Госплан для всех нас, молодых, казался этакой непостижимой глыбой, где сидят очень знающие и умные люди. Причем было совершенно непонятно - что и как они делают. Постепенно это стало раскрываться и выяснялась очень странная вещь. Каждый конкретный специалист а их было довольно много знал очень детально и глубоко собственные вопросы - заводы, продукцию и т. Ведь они являлись, в значительной степени, ставленниками отраслевых министерств, то есть они взаимодействовали частично с предприятиями, а частично прямо с отраслевыми министерствами, аккумулируя практически все знания.

Экономические же отделы, или подразделения Госплана представляли собой образования несколько другого типа. Помимо сводных отделов к экономическим относились также те, которые занимались ценами, финансами, производительностью труда, зарплатой, внешней торговлей и т.

Ответ: Наверное. На самом деле, работники Госплана находились под давлением сверху — партийных органов и Совмина, даже не в виде директив директивы рождались потом , а в виде несформулированных требований, когда понятно, что хорошо, а что плохо. У них была ритуальная деятельность по отношению к очередным пленумам, очередным съездам, к пятилеткам. С другой стороны, они вынуждены были иметь дело с той реальностью, которой была экономика на самом деле, и в которой эти планы всегда сталкивались с большими трудностями.

Эти трудности усугублялись противоречивыми интересами отраслевых министерств, каждое из которых с Госпланом боролось за свои интересы. Речь идет об интересах не только отраслевых министерств, но и тех, которые занимались другими сторонами экономики.

На первый взгляд, казалось, что таких не-отраслевых министерств вроде бы и не было, но они были. Я уже не говорю об оборонном секторе. Как Госплан ухитрялся в этих условиях что-нибудь делать вообще! Сейчас иногда считают, что экономическая наука на Западе занималась изучением существовавшего объекта, а отечественная наука занималась не существовавшим объектом. Это неверно!

Дело в том, что можно не признавать работы экономистов СССР вкладом в мировую экономическую науку, но объект-то был такой! Это, конечно, была не та экономика, которая есть в развитых странах. Тем не менее, это был определенный тип экономических взаимоотношений. Я думаю, что в ряде стран были периоды, когда было нечто близкое к этому, например, в Германии после проигранной I-й мировой войны и особенно во время этой войны план Ратенау и т. Большевики знали о том, что происходило в Германии, читая в Швейцарии немецкие газеты.

Потом эти идеи мобилизации в сверхсложных условиях перенесли на собственную экономику. Был опыт управления экономикой в период Великой отечественной войны и перед ней. Этот период отражен в ряде книг, но довольно слабо. Но, когда мы уже вроде бы стали понимать, что происходило, Госплан оказался в довольно сложной ситуации.

С одной стороны, его терзали все отраслевые министерства и крупные предприятия, которые выходили на него прямо типа Норильского комбината или тракторных заводов, которые производили не только тракторы. Не могу представить себе, как делались планы, когда стали делать атомное оружие, или когда после войны начали переоборудовать флот, когда началась перестройка системы вооружений. Более или менее просматриваемый с экономических позиций план касался гражданской экономики, а все остальное было где-то за кадром.

Никто и никогда из ученых всю эту систему, механизм составления плана реально не знал и не чувствовал. Первый в мире - и надеюсь последний - job description для народнохозяйственных плановиков — Гр. Вот когда опера уже исполнена, ну а теперь напишем об том, как должно было бы быть, если бы все было нормально. Дальше шел огромный перечень факторов. И конечно, Госплан как таковой оказывал решающее влияние на процесс разработки не пятилетних, а годовых планов.

Пятилетние планы являлись некоторым ориентиром. Совершенно неверное представление о них, что они являлись обязательными к исполнению. В сегодняшних условиях совершенно очевидно, что выполнить заранее написанный пятилетний план нельзя.

Но его и тогда было выполнить нельзя! Но тогда, к тому же, об этом и сказать было нельзя! Нельзя было сказать, что пятилетний план носит не обязательный характер, а является чем-то вроде ориентирующего прогноза, который важен не сам по себе, но как задающий общие ориентиры, как отражающий разного рода пожелания - хотелось бы вот этого, или этого и т.

Что-то вроде целевых заданий, по отношению к которым со временем необходимо было вносить коррективы. Но вносить их было нельзя, так как план был утвержден партийными инстанциями на съездах и в этом смысле был неприкасаемым. Отсюда перенос центра тяжести на годовое планирование. В годовом планировании реальное воздействие Госплана на тех агентов, которые с ним имели дело, проявлялось через капитальные вложения; то есть через лимиты капитальных вложений, так называемые титульные списки строек, сверхлимитные стройки с большой стоимостью и т.

Через них можно было воздействовать на распределение ресурсов. Все остальное перераспределял не Госплан, а Госснаб. Вот там уже работал советский, другой рынок, где влияли не деньги, а связи, постановления, значение решения и т. Что бы понять, насколько у Госплана была трудная ситуация, можно привести только одну цифру. Спрос на капитальные вложения а поскольку они были бесплатными для всех, это была сумма заявок , была в два-три раза больше, чем реалистичные оценки объема возможных капитальных вложений.

Если иметь в виду, что сами рубли капитальных вложений, как это известно из работ Юрия Васильевича Яременко и моего бывшего ученика Евгения Роговского, различались по материалоемкости, по требуемым для их реализации ведущим группам материальных ресурсов, рубли были неэквивалентными, то есть рубль капитальных вложений, идущий в сельское хозяйство, был для экономики в разы дешевле, чем рубль капитальных вложений, идущий в добывающие отрасли, в машиностроение, особенно в специальное.

Поэтому за этой борьбой за лимиты капитальных вложений скрывалась борьба за реальные ресурсы, за распределение материальных ресурсов по крупным позициям. В этой области опыт разработки конкретных материальных балансов был еще с военных времен. Но у материальных балансов не было взаимоувязанности. Ее и не могло быть, так как для этого необходимо, чтобы они основывались уже на согласованной информации.

А при завышенных потребностях, в условиях, когда если сегодня не возьмешь ресурсов, то их завтра у тебя не будет, их срежут. В Новосибирске академик Т. Заславская с сотрудниками выяснили, что чуть-ли ни 50 процентов материальных ресурсов, которые получали колхозы, выменивалась ими за свою продукцию. И тогда был бартер. Если нужны были трубы, металлические или керамические, выменивали их на свинину или еще на что-нибудь, потому что за деньги их получить было нельзя.

А механизмы экономического соизмерения потребностей через ограниченность денежных ресурсов, через кредит Что об этом говорить! Его просто не было. Вроде бы материальные балансы и были, но их согласованность отсутствовала. И понятно почему. Отсюда и возник практический вопрос о необходимости их согласования, но не на уровне тысяч балансов в конкретном ассортименте, а в более укрупненных показателях.

Это фактически и была идея межотраслевого баланса. Вопрос: Вы не могли бы набросать портрет наиболее типичных сотрудников Госплана или его типовой карьеры? Что это были за люди, откуда они брались? Не с экономического же факультета они там оказывались?

Ответ: Среди них были люди, которые со мной в Университете играли в баскетбол, а потом, окончив МГУ, стали экономистами. Но они не являлись типичными сотрудниками Госплана. А типичными были, конечно, другие люди. Я бы не сказал, что существует типичный портрет; все зависит от того, на какой уровень они претендовали. В подотделах и отделах, как мне кажется, это в основном были люди, приходившие из производственной сферы, бывшие заводчане.

Например, типичной фигурой среди них является Н. Рыжков, который был сначала мастером, потом директором предприятия, затем зам. Уже из Госплана, с должности зам. Вот типичный путь такого представителя - инженера или хозяйственника с производства.

Я даже видел людей, которые его учили, когда он еще работал на заводе. Слышал там такую байку цеховую, не общезаводскую. Будто бы в застойные годы, когда партия, рассеянно перебирая припарки, наткнулась на идею ускорения технического прогресса был на Уралмаше такой гигантский уникальный чудо-пресс, специально заказанный во Франции. Монтировали его французы, монтировали В это же время состоялось совещание в Совмине или в ЦК, заводчане слабо различали. И будто бы все там так на жизнь жаловались, таких слез надовили, что атмосфера стала совершенно инфернальная.

Вообразите себе три сотни пожилых в основном мужчин, склонных к полноте, крепких хозяйственников, членов партии и вообще почтенных успешных мужиков, синхронно погружающихся в глубокую скорбь по поводу неисчислимости недостатков. И вот будто бы, когда дошла очередь до Рыжкова, Николай Иваныча, тот буквально вытащил всех, зажигательно рассказав про замечательный пресс, воплощающий последние достижения науки и техники.

Был вскоре взят в Москву, где и начался его рост, высшей точкой которого стал пост председателя Совмина и члена Политбюро. А пресс мне этот заводчане горестно как-то показали. Разобрать бы его надо, но дорого и долго, а кроме того, как ни разбирай, для того, чтобы его вытащить, нужно стену сносить. Не знаю, так было или иначе, хотя пресс был точно, я его видел , за что купил Если история — правда, то интересно, а где сейчас этот пресс, или может его уралмашевцы какому-нибудь банку заложили.

Естественно, что такие специалисты не обладали системным взглядом на экономику в целом. Тем не менее некоторый взгляд у них появлялся, приходил с практическим опытом. Были такие люди как Горегляд, Коробов. Но у них трудности были в том, что каждый знал свое и имел свои взгляды на целое. Соединять вместе эти взгляды должны были некие сводные подразделения. Вот уже там оказывались люди другого типа. Я многих из них знал — тех, кто занимался уровнем жизни, капитальными вложениями и т. Часть их них приходила из исследовательских институтов.

Капитальными вложениями занимался Николай Барышников, он сначала в НИЭИ занимался цветной металлургией в межотраслевом балансе. Вопрос: Это считалось повышением, хорошей карьерой, вроде роста по партийной линии, только несколько хуже? Ответ: Ну, не все хотели идти по партийной линии.

Кто хотел - шел. Например, Гостев, который был сначала начальником отдела в Госплане, связанного с трудом, потом стал зав. Белик выбрал партийное направление. На высокие посты люди из исследовательских институтов никогда особенно не попадали. Они, в основном, попадали в заместители.

Они обычно проходили путь исследователей, работали до Госплана либо в ЦСУ, либо в исследовательских организациях. В Госплане балансом в свое время занимались Бор, Петров и т. Чистому производственнику такие работы были не под силу - ни понять, ни почувствовать он не мог. Ответ: Да. Конечно, люди прямо с учебной скамьи в Госплан прямо практически попасть не могли.

Вопрос: Да, у него ведь была короткая и какя-то печальная карьера в Госплане Ответ: Я ему не советовал туда идти. Там при наличии заместителей председателя Госплана ситуация была весьма специфической. Правда, это только мои ощущения; точно не могу сказать, так как я там никогда не работал. В Госплане была группа, человек , от точек зрения которых зависело решение начальства, или отношение начальства к данному вопросу.

Вновь пришедший человек в эту группу, как правило, не вписывался. Когда Александр Иванович туда пришел, то какой-то неизвестный доброжелатель пустил слух о том, что вот пришел молодой член-корреспондент, он вам или нам всем покажет, как надо работать Его, естественно, стали воспринимать как человека, который будет их поучать, как конкурента. И одновременно, конкурента, который пока еще не имеет явной поддержки с самого верха.

Со всеми вытекающими последствиями. При формировании отдела Александра Ивановича Анчишкина они начали отдавать ему ненужных людей, при этом снабжая их хорошими характеристиками. После этого начали скидывать на его отдел все сложные дела.

Между собой у них такой номер не проходил, там действовала норма, по которй я тебе это дело не могу отдать, потому что всем ясно, что оно мое. А новенькому можно скинуть. В Госплане были квалифицированные начальники отделов и подотделов. Например, Воробьев - хранитель макроэкономических знаний того времени.

Такие специалисты, как правило, не приходили извне, а вырастали, поработав в системе лет внутри. Я таких знал сотрудников, их очень ценили. Воробъев был начальник сводного отдела народнохозяйственного планирования.

Откуда у него были знания, не могу сказать. Знающий, и все; к тому же разносторонне. Другой такой специалист — Николай Барышников, занимавшийся капитальными вложениями; третий — Валентин Павлов, занимавшийся в то время финансами. Потом он оттуда ушел, был министром финансов, стал председателем Совмина.

Его путь был другой - со студенческой скамьи он прошел по всем уровням финансовой системы, начиная с самых нижних. Вопрос: Да, есть такая линия потомственных советских финансистов. Геращенко например Ответ: Да, по происхождению в Госплане не все были производственниками. На самом деле, в Госплан постепенно перетаскивали разумных людей из различных систем. При этом Госплан не был очень превилегированной организацией.

И политической силой он также никогда не являлся. Вот в этом-то и заключалась трудность: за пятилетний план отвечай, а распределение ресурсов внутри года - не твое дело. Вопрос: Ощущалось ли, что Байбаков принял правление, когда вышло замирение внутри номенклатуры? Хрущев ведь пробовал закрыть Госплан Ответ: Байбаков сначала был отраслевым министром, потом возглавлял Госплан, потом руководил совнархозом.

Вернулся в Госплан. Он был человеком, который знал, что такое удары судьбы. По-моему, нигде или почти нигде не описан механизм функционирования Совмина. Кроме Госплана всегда были другие орагны управления, например, комиссии по оперативным вопросам и т. Это не были органы ЦК; они занимались хозяйственными вопросами. Его кандидатская диссертация, законченная в году и посвященная такой модели программ, как операторные алгоритмы, была защищена только в году. С постоянной оппозицией Ершову приходилось сталкиваться и при осуществлении его знаменитого Альфа-проекта.

Многие не могли понять — как это, коллектив высококвалифицированных программистов вместо того, чтобы писать прикладные, очень полезные программы, занят созданием какого-то транслятора — вещи и бесполезной, и, по своему замыслу создания процессора с языка типа Алгол, получающего программы, близкие по качеству к программам, написанным вручную, невозможной.

Реакция на те внешние трудности, которые возникали на пути становления программирования, могла быть двояка. Можно было "сломаться" — уйти либо в исследование только чисто математических проблем, связанных с программированием их, слава Богу, достаточно много , либо в обслуживание вычислительных задач, не претендуя ни на какую самоидентификацию. Можно было обидеться и порвать с математикой, занимаясь лишь конструированием программных систем без всякой попытки привлекать точные методы.

Мудрость Ершова была в том, что он не пошел ни по одному из этих путей. Его решением было — одновременное и связанное развитие понятийного фундамента программирования и точных математических моделей, формализующих эти понятия в той мере, в какой возможно.

Именно на таком сочетании основывается созданная им новосибирская школа программирования. Как и для подавляющего большинство пионеров программирования, первые научные результаты Ершова связаны с вычислительными задачами. Его первой статьей была опубликованная в году в Докладах Академии наук работа "Об одном методе обращения матриц", но Ершов не был бы программистом, если бы он сам не написал стандартную программу для БЭСМ, реализующую этот новый, предложенный им метод. Кстати, здесь сказались его начальные математические интересы — прежде чем пойти на кафедру вычислительной математики, он собирался специализироваться по алгебре.

Однако с появлением идей, связанных с внутренними проблемами программирования, он, как и многие пионеры программирования, ушел полностью на новую, неизведанную область. Первой такой областью программирования были языки и системы программирования. Он не был самым первым в этой области, но был одним из первых, и сразу выдвинулся.

Действительно, целый ряд активных и ищущих программистов с громадным интересом устремились в такую область, которую потом назовут системным программированием. Это были, как и Ершов, будущие лидеры нашего системного программирования — М. Шура-Бура, Э. Любимский, С. Камынин, Л. Королев, В. Курочкин и другие. Ершов был одним из основных разработчиков программирующей программы для БЭСМ — одного из первых отечественных трансляторов. Его идеи были сильными и сразу стали составляющими фундамента концепций языков и методов трансляции.

Достаточно вспомнить, что им были предложены во всяком случае, впервые в отечественном программировании такая языковая конструкция, как цикл, и такой метод, как функция расстановки хэш-функция. Им была написана первая в мировой практике монография по трансляции, ставшая широко известной — русское издание год, английское издание г. Начиная со своих ранних работ, Ершов становится одним из ведущих мировых ученых в этой области — области языков программирования и языковых процессоров.

Предложенные им идеи и опыт задуманных им и руководимых им проектов — первого оптимизирующего транслятора с языков типа Алгол Альфа, первого кросс-транслятора АЛГИБР, транслятора Альфа-6 для ЭВМ БЭСМ-6, многоязыковой транслирующей системы Бета — стали составной частью современного фундамента трансляции. Даже такой долговременный и не до конца решивший намеченные проблемы проект, как Бета некоторыми ехидными коллегами расшифровывающийся как Большая Ершовская Трансляторная Авантюра — что несло оттенок истины: действительно большая и действительно в чем-то авантюрная внес большой вклад в методику трансляции — и в методах определения внутреннего языка, и во влиянии опыта этого проекта — положительного и отрицательного — на последующие многоязыковые системы.

Он сделал существенный шаг в послеалголовское развитие языков программирования: в Альфа-языке, расширении Алгола 60, был введен ряд черт, характерных для современных языков — многомерные значения, многообразие конструкций циклов, начальные значения и т. Предложенный им язык Сигма был примером языкового ядра, расширяемого за счет механизма подстановки. Широко известными являются его результаты по специализации программ путем смешанных вычислений. Здесь у него были предшественники — Футамура, Турчин — но именно ему принадлежит кристаллизация принципа смешанных вычислений, давшая толчок к появлению большого числа теоретических и практических работ по смешанным и частичным вычислениям.

Ученикам Ершова принадлежат работы по практическим и высокоэффективным смешанным вычислениям. Его идеи дали толчок к появлению похожих подходов к специализации программ, в частности, конкретизации. Ершов же сформулировал понятие трансформационной машины как подхода к построению надежных и качественных программ.

Все эти идеи Ершова являются основой нового направления создания программ — трансформационного программирования, которое пока еще не нашло большого практического применения, но имеет большое будущее. Особое место в его работах занимает проект АИСТ. На мой взгляд, значимость и ценность этого проекта были недооценены, а его новаторство было значительным. Здесь Ершов выступал как руководитель создания всей вычислительной системы — и ее архитектуры, и ее программного обеспечения.

Начальный этап этого проекта — АИСТ-0 — представлял собой одну из первых отечественных мультипроцессорных систем, снабженную богатым программным обеспечением, реализующим различные режимы обслуживания — от пакетного до разделения времени.

Архитектура же системы АИСТ была первым серьезным архитектурным проектом, выполненным в Новосибирске, за которым последовали другие оригинальные проекты, выполненные в Институте математики и Вычислительном центре Сибирского отделения. Само программное обеспечение было реализовано по трехуровневой модели: ядро ОС, специализированные ОС и диалоговые системы, прикладное программное обеспечение.

Работа была прервана, и последующие этапы не были реализованы из-за принятия, по-видимому, ошибочной национальной программы, о которой Эдсгар Дейкстра как-то сказал: "Наибольшей победой Запада в холодной войне было то, что Советский Союз принял архитектуру ИБМ". Первому поколению программистов принадлежит честь создания понятийного аппарата, фундаментального базиса новой научной дисциплины. Они находились в положении первооткрывателей, исследователей мира, который, по выражению Киплинга, "был совсем новенький".

Они черпали понятия, методы из осознания собственного опыта. Ершов с его математической закалкой и опытом руководства рядом принципиально новых проектов, о некоторых из которых говорилось, много сделал для формирования понятийного базиса новой дисциплины.

Деталь, но важная: он придавал нужное значение терминологической работе. Ряд фундаментальных терминов русского программистского языка — "информатика", "программное обеспечение", "технология программирования" и другие — был привнесен им. Но дело тут, конечно, не только в изобретении названия. За этим стояла и серьезная понятийная и методологическая работа.

По поводу термина "информатика". Как уже говорилось, Ершов, как и все мы, достаточно долгое время считал себя человеком, работающим в некоторой особой, но математической области, не осознавая до конца специфику того дела, которым занимался. Расстаться с привычной крышей было не так то просто. Однако накопление специфического для новой научной дисциплины багажа рано или поздно потребовало и соответствующего осознания. Но как только этот факт — существование новой научной дисциплины — был Ершовым осознан, он делает решительный шаг, предлагает новый термин — "информатика", и в работе года "О предмете информатики", опубликованной в Вестнике Академии Наук, очерчивает контуры новой науки, ее смысл и предмет изучения.

Он дал термину "информатика" более широкое толкование, чем то, что вкладывается в его традиционный английский эквивалент "Computer Science", а именно — фундаментальная естественная наука, изучающая процессы передачи и обработки информации. Компьютерная же наука — как она понимается — составляет "рабочее" содержание информатики лишь на сегодняшний день.

Не менее значительную роль сыграл запуск Ершовым в обиход термина "технология программирования". Программисты из первого поколения привыкли к тому, что создание программ есть высокоинтеллектуальный труд, сродни исследовательскому. В чем-то они были правы, на первых порах так и было. Ершов первым во всяком случае, среди отечественных программистов увидел другую ипостась программирования — не исследовательскую, а производственную — как основу новой возникающей промышленности, софтверной промышленности.

Очень важно, что Ершов предвидел роль и значимость этой промышленности, необходимость готовить ее кадры, причем разноплановые — архитекторов, руководителей проектов, тестовиков, разработчиков. Иногда он сознательно обострял свою позицию — говорил о "дегероизации трансляции" в том смысле, что создание "хороших" трансляторов с известных языков пусть и сложная, но конструкторская, а не исследовательская задача; ввел термин "фабрика трансляторов".

Такая "промышленная" точка зрения вызвала резкие возражения среди многих, и Ершов достаточно долго и упорно пробивал свою позицию, которая, как оказалось впоследствии, была верной. Термин "технология" в применении к программированию и отражал эту позицию. Если говорить о фундаменте новой дисциплины — а Ершов с его осознаваемым лидерством понимал всю ответственность формирования такого фундамента и четко видел нужды всего направления — то он подчеркивал две проблемы.

Первая — это создание понятийной основы, системы связанных и формализованных понятий, отражающих на хорошем уровне абстракции все, что нужно для процессов создания программ, того, что Ершов назвал лексиконом программирования. Многое в его работах идет в этом направлении, достаточно вспомнить его работы вокруг проекта Бета или работы по смешанным вычислениям. Вторая, связанная с первой, — развитие теории, формальных методов, того, что сейчас четко прослеживается в новых методологиях и технологиях создания программ, в математизации процесса создания программ.

В этом направлении он тоже сделал много. О его вкладе в теорию схем программ еще будет говориться, а я хотел бы остановиться на том, что он всегда видел связь между теорией и практикой программирования и умел как увидеть в практических результатах основу для теоретических моделей, так и применить теоретические исследования для практических целей. Еще в Альфа-трансляторе он использовал теорию экономии памяти, созданную им совместно с С. Лавровым для построения соответствующих оптимизирующих преобразований.

Это было первое практическое применение теории схем программ к обоснованию оптимизирующих преобразований. Эта работа имела далеко идущие последствия. Большое число последующих работ новосибирской школы по созданию моделей программ — линейных, кратных схем, линейных программ, крупноблочных схем, регулярных схем — и по их применению к обоснованию оптимизирующих преобразований выросли из этой работы.

Это была, так сказать, наша "Шинель", из которой мы росли. Еще один пример — наряду с проектом АИСТ, которым он руководил, с его многопроцессной и многопроцессорной обработкой он инициирует работы по формальным моделям параллельных программ. Ершову принадлежит великолепная и в чем-то уникальная книга — "Введение в теоретическое программирование. Беседы о методе".

Особая значимость этой книги в том, что там ясно показывается, как на основе рассмотрения практических проблем возникают теоретические модели и как эти модели позволяют решать практические задачи. Книга издана в году, а программистские монографии, мы хорошо знаем, быстро стареют. Но эта монография вне этого — увы — общего правила: в годы вышел ее английский перевод. Одним из основных проблем возникающего нового направления является воспитание кадров профессионалов и исследователей.

Ершов и здесь был и пионером, и лидером. Он много времени уделял становлению образовательной информатики, ее методологии, созданию учебников и учебных систем, пропаганде важности этой области деятельности. Он был признанным главой этой деятельности в нашей стране.

С одной стороны, он занимался проблемой того, как готовить профессиональных программистов — этому был посвящен ряд его работ, а также деятельность на мехмате НГУ, где он создавал коллектив преподавателей, обучающих программированию, и сам ставил курс программирования, с другой стороны, он начинал школьную информатику у нас в стране. Здесь его деятельность была многообразна: телевизионный курс лекций, один из первых учебников по информатике для средней школы он был переведен на многие национальные языки Советского Союза , организация летних школ юных программистов, организация поездки юных программистов в Соединенные Штаты и многое другое.

Самое главное, он видел единство и того, и другого: воспитание высококлассных специалистов и повышения информационной культуры общества, начинаемого в средней школе. Ершов был лидером советского программирования и осознавал это.

МОДЕЛИ 40 ЛЕТ ЖЕНЩИНЫ РАБОТА

Аналогично естественному языку лексикон обладает способностью описания одной своей части средствами другой своей же части. Не надо думать, что лексикон — это все и навсегда. Это тщательно отобранная, но развивающаяся система удачных обозначений. Степень его успеха определяется степенью общезначимости и общепонятности его нотации».

На наш взгляд, идея лексикона является одной из основных, оставленных нам Ершовым. Она может служить источником создания научных и методических основ программирования на десятки лет вперед. Идейно к работам по автоматизации программирования примыкают и работы А. Ершова по теоретическому программированию. Первой его работой в этой области стала статья об операторных алгоритмах.

В ней предлагалась модель программы, которая была одним из источников такой известной модели, как стандартные схемы. В последующих работах Ершовым были уточнены понятие операторного алгоритма и его отношение к реальным программам, заданным логическими схемами, и исследована его связь с такими известными понятиями алгоритма, как частично-рекурсивные функции и нормальные алгоритмы Маркова. В этих же работах ставились содержательные задачи определения на модели программ преобразований, оптимизирующих программу, и построения по реальной программе ее модели.

Все эти работы Ершова были одним из основных источников современной теории схем программ. Первой моделью программы в современной теории схем программ стали схемы Янова, предложенные Ю. Яновым в опубликованной в г. Ершов публикует статью, в которой придает результатам Янова ту форму, которая и является для схем Янова принятой в современной теории схем программ.

Здесь он использует для схем Янова графовое представление, уже примененное в работах Ершова по операторным алгоритмам. Переизложение в новой форме аксиоматики схем Янова позволило ввести большую формализацию и сделать эту аксиоматику более ясной. Именно на эту аксиоматику опираются дальнейшие исследования схем Янова, так как упрощение аксиоматики позволило исследовать более глубокие свойства преобразований схем Янова.

Ершов публикует статью об операторных схемах над общей и распределенной памятью. В этой статье вводится понятие информационного графа в том виде, в котором оно используется в теории схем программ и оптимизации программ сейчас, а также понятие схем над распределенной памятью. Оба понятия оказались важными как для самой теории, так и для ряда приложений, таких, как, например экономия памяти и распараллеливание программ.

Крайне интересной и методологически богатой была уже упомянутая монография «Введение в теоретическое программирование». В ней подведен итог исследованиям Ершова и его учеников по теории и практике экономии памяти и по схемам Янова. Непреходящая ценность этой работы заключается в том, что в ней прослеживается связь между теорией и практикой программирования, ясно показывается, как на основе практических нужд возникают теоретические модели и как затем исследования этих моделей дают нужные для практики результаты.

Монографий подобного характера в мировой литературе по программированию, к сожалению, крайне мало, и книга Ершова здесь является неоценимым примером, полезным как для практиков, так и для теоретиков, стимулирующим их совместную работу.

В этой книге сказался характер Ершова как ученого, всегда объединявшего в своей деятельности теорию, методологию и практику программирования. Очень важное значение для развития теории схем программ имела статья Ершова и Ляпунова о формализации понятия программы. В ней сведены воедино и сопоставлены известные к тому времени в этой теории результаты. Существенно, что здесь были охвачены и работы по теории параллельных схем программ, начатые в Новосибирске под руководством Ершова.

Теоретические результаты рассматривались и в их практическом приложении к автоматизации программирования и к оптимизации программ. Важной для дальнейшего исследования была постановка ряда новых задач, связанных как с развитием теории, так и с ее приложениями. Подобное же значение на новом этапе имели работы Ершова о современном состоянии схем программ. Следует отметить два новых аспекта. Первый заключался в содержательном изложении требований к алгебре программирования как универсальному символизму, позволяющему манипулировать с процессами-алгоритмами.

Второй был связан с демонстрацией взаимного влияния внутреннего языка и теоретических моделей программ. Все работы — гг. В них был очерчен круг проблем теории схем программ, сопоставлены различные направления и модели этой теории, выработана общая система понятий и связаны воедино разнообразные результаты и их применения, иначе говоря, создан фундамент теории схем программ как цельного направления теоретического программирования. Если теория схем программ имела дело с таким исследуемым и моделируемым объектом, как программа, то в дальнейшей деятельности по теории программирования Ершов делает следующий шаг, заключающийся в том, что предметом исследований становится процесс работы над программой.

В данной и последующих статьях он сформулировал понятие смешанного вычисления как фундаментальный принцип системного программирования, определяющий в тех или иных аспектах функционирование процессоров обработки программ. Смешанное вычисление представляет собой некоторый универсальный процесс, определяемый над парами программа, данные и приводящий в общем случае к получению остаточной программы и частичных результатов. Математическим аналогом смешанного вычисления является функционал, который для определенного класса функций с несколькими аргументами строит при задании некоторых аргументов функции с меньшим числом аргументов.

Понятие смешанного вычисления и смешанного вычислителя в применении к процессорам обработки программ, для которых программы и их атрибуты есть данные, позволяет с общей точки зрения исследовать и определить различные виды обработки программ: от трансляции и интерпретации до анализа программ, их преобразования и генерации самих языковых процессоров. В ряде работ по смешанным вычислениям и трансформационному подходу Ершов методологически исследует эту концептуальную сторону смешанных вычислений.

Именно определение принципа смешанных вычислений как общей основы большого числа процессов работы над программами отличает работу Ершова от ряда предыдущих работ и догадок Ломбарди , Футамуры , Турчина и др. Это и стало причиной того, что работы Ершова легли в основу нового и активно развивающегося направления в программировании, связанного с теоретическими исследованиями и практическими приложениями смешанных вычислений.

Применение смешанных вычислений оказалось весьма полезным методологически для понимания и трактовки различных понятий и сущностей программирования. Для реальных приложений смешанных вычислений помимо, разумеется, необходимых свойств корректности и надежности важными оказываются их гибкость и глубина.

И здесь Ершову и его ученикам удалось существенно продвинуться в исследованиях. Таким образом, в области смешанных вычислений Ершову принадлежит не только определение основополагающих понятий и моделей, но и определяющий вклад в теорию и методологию этой области. Он по праву считается основателем и лидером этого направления, активно развиваемого сейчас в разных коллективах и странах.

Отталкиваясь от трансформационной модели смешанных вычислений и от своих работ в области трансляции и оптимизации программ, Ершов определяет концепцию трансформационной машины. Трансформационная машина есть абстрактное вычислительное устройство, выполняющее программы в некотором «сверхязыке», действиями которого являются трансформации пар программа, данные.

Концепция трансформационной машины является тем важным вкладом в трансформационный подход к построению программ, энтузиастом и пропагандистом которого был А. Ершов и различные аспекты которого исследуются в ряде его работ х гг. Трансформационный подход развивается сейчас в ряде коллективов у нас и за рубежом и представляется весьма перспективным, так как он дает возможность получать программы с хорошими показателями таких качеств, как надежность и эффективность, а также повышает степень переиспользования программного обеспечения.

Работы Ершова по трансформационному подходу дают естественную точку роста для последующих исследований. Следует заметить, что наряду с работами по языкам и методам трансляции работы по смешанным вычислениям и трансформационному подходу были источником уже упоминавшейся идеи Ершова о лексиконе программирования. Заключают работы Ершова по теории программирования его публикации, посвященные понятию вычислимости. Сам он определяет эти работы как попытку синтеза взглядов на вычислимость, сложившихся как в математической логике, так и в теоретическом программировании.

Так как понятие вычислимости является одним из главных как в той, так и в другой области и имеет фундаментальное значение для других программистских понятий, очевидно, что определение понятия вычислимости, абстрагированного от несущественных синтаксических или модельных понятий и вместе с тем вбирающего необходимые для теории и многочисленной практики сущности, является одной из главных задач, определяющих дальнейшее взаимовлияние математики и программирования. Ершовым проводится глубокий анализ большого числа определений вычислимости, сложившихся в указанных областях, их сопоставление и оценка вклада в общую теорию.

На основании данного анализа Ершов нащупывает идею определения вычислимости: свести определение вычислимой функции к понятию детерминанта, то есть того, что является инвариантным к различным способам задания вычислений. По-видимому, эти работы Ершова будут иметь такое же стимулирующее значение для исследований в данной области, как и его работы начала х гг. Одной из важных заслуг Ершова перед отечественным и мировым программированием является то, что он умел оценить текущее состояние науки и практики и наметить те реальные точки роста и перспективы исследований, которые будут определять развитие программирования.

Так, во второй половине х гг. Ершов , объединял широкий круг исследований по архитектуре вычислительных комплексов, их программному обеспечению и моделированию вычислительных систем. Реализованная на многомашинном комплексе из отечественных ЭВМ, эта система была во многом пионерской и внесла большой вклад в развитие отечественных работ по архитектуре ЭВМ и операционным системам, которые, к сожалению, были в дальнейшем заторможены ориентацией на копирование зарубежных разработок.

Ряд таких свойств системы, как разделение в процессорах комплекса управления и обработки, иерархичность строения программного обеспечения, выделение ядра операционной системы, естественное сочетание различных режимов общения и обработки, обеспечили хорошую эффективность и гибкость системы. Существенным в этой работе было также то, что в ней поднимались технологические проблемы разработки программного обеспечения. Ершов был одним из первых в стране, кто поставил проблему создания технологии программирования.

Надо сказать, что стремление Ершова провести аналогию между созданием программного обеспечения и промышленным производством, ввести дисциплину, организацию, инструментирование в такой казавшийся многим старым программистам нерегламентируемый творческий процесс, как программирование, встречало у многих наших коллег конца х гг.

То, что сейчас кажется тривиальным утверждением, Ершову приходилось отстаивать в жарких спорах и дискуссиях. Ершов еще в х гг. Руководя и активно участвуя в больших программных проектах, Ершов с его пытливым умом не мог не задуматься над вопросом: «Как это делается? Первой его работой, полностью посвященной технологии программирования, была статья « Технология разработки систем программирования» Системное и теоретическое программирование, ВЦ СО АН СССР , Новосибирск, , она же была первой советской работой в этом возникшем в те годы новом направлении, и сам русский термин — технология программирования для английского software e ngineering — был предложен Ершовым.

В соответствии с названием большая часть работы была посвящена собственно технологии трансляции. Важной стороной работы было то, что проблемы технологии трансляции рассматривались в общем контексте технологии создания больших программных систем. Был приведен почти исчерпывающий обзор существовавших к тому времени работ по технологии программирования и примыкающим проблемам с их развернутым анализом.

Все это сделало работу фундаментальной для последующих отечественных исследований в данном направлении. Для программистской общественности эта работа кажется не менее важной, чем для членов Президиума АН, которым сделан этот доклад. Уже давно ведутся попытки построить процесс программирования как доказательный, при котором правильность программы обеспечиваема или проверяема на каждом этапе ее построения.

Для реальных технологий программирования с их несомненным требованием обеспечения надежности высокой степени правильности программы эти попытки при их удачном продвижении имели бы неоценимое значение. Ершов выделяет и анализирует три вида программирования, обеспечивающих его доказательность: синтезирующее, сборочное и конкретизирующее. Ершов, с одной стороны, рассматривает специфику каждого вида и отмечает их различия, которые должны выражаться в различных технологических приемах и инструментах, с другой стороны, говорит о том, что при построении реального программного обеспечения эти виды могут и нередко должны комбинироваться.

Все это дает основу для создания развитого методологического фундамента будущих технологий программирования. Работа по доказательному программированию помимо ее значимости для технологии программирования примыкает к работам Ершова по общим проблемам программирования. Ряд таких работ Ершова в течение 70—х гг. Многое говорят сами названия статей: «Вычислительные центры коллективного пользования», «Система программирования для мини — и микроЭВМ», «Некоторые субъективные замечания к актуальным проблемам программирования», «Комплексное развитие системного программного обеспечения — постановка проблемы», «Персональная ЭВМ — предок млекопитающих в динозавровом мире ВЦКП», «Опыт интегрального подхода к актуальной проблематике программного обеспечения».

Обращенные к профессионалам, но доступные и непрофессионалам, написанные ясным языком, обладающие продуманной, хорошо организованной структурой и четким изложением идей и суждений, эти работы оказывали большое влияние на читателей программистов, служили делу осмысления текущей ситуации, переоценки ценностей, становлению новых идей и направлений.

Если ряд этих работ, существенно повлияв на развитие программирования до настоящего времени, сыграл свою роль, то среди них есть работы, которые продолжают оставаться актуальными. Стержневой и объединяющей идеей в них является необходимость создания развитой инфосферы будущего информатизированного общества. В работах оценивается состав и спецификация оборудования, нужные СССР для создания такой инфосферы, определяются черты различных систем ПО для нее, намечается большой спектр научных проблем, от решения которых зависит ее создание.

Очень важно, что Ершов заметил существенный и новый тогда феномен — появление персональных компьютеров — и сумел правильно предугадать его роль в создании такой инфосферы. Неожиданным для многих и прекрасно оправдавшимся затем стал сформулированный Ершовым тезис, что персональный компьютер — «это не просто маленькая большая машина, а технический феномен, требующий свежего, непредвзятого и в то же время глобального подхода к созданию методов и приемов работы с ним». Становление новой научной дисциплины невозможно без осознания ее специфики в ряду других научных дисциплин.

Тем более это важно для программирования, которое за сравнительно короткое время стало одной из самых массовых интеллектуальных профессий. Громадной заслугой Ершова перед отечественным и мировым программированием является то, что в своих работах он выявил и прояснил ряд существенных черт, свойственных программированию как науке и человеческой деятельности.

Замечания и суждения Ершова по этому поводу разбросаны во многих его работах, но есть несколько широко известных его статей, многократно переведенных и изданных, которые целиком посвящены не научным или техническим проблемам программирования, а чисто, если можно так выразиться, профессиологическим аспектам — что есть программирование как наука и деятельность, что есть программист как специалист специфического интеллектуального труда.

Это такие работы, как «О человеческом и эстетическом факторах в программировании», «Программирование — вторая грамотность», «Два облика программирования». В первой работе, посвященной памяти рано умершего талантливого программиста Г. Кожухина , содержится конструктивный анализ противоречий, возникающих между творческой природой программистского труда и необходимой для любых массовых профессий производственной его организацией.

Главный тезис статьи: «Программирование обладает богатой, глубокой и своеобразной эстетикой, которая лежит в основе внутреннего отношения программиста к своей профессии, являясь источником интеллектуальной силы, ярких переживаний и глубокого удовлетворения. Корни этой эстетики лежат в творческой природе программирования, его трудности и общественной значимости». Статья полна глубоких суждений и замечаний, поясняющих этот тезис.

В статье отмечается элитарность программистов и в то же время говорится о необходимости сделать искусство программирования общим достоянием. Продолжает и развивает эту идею вторая статья. Само название ее, ставшее популярной метафорой, употребляемой везде, в том числе и с довольно высоких трибун, без ссылки на автора, подчеркивает историческую аналогию между грамотностью, ставшей в цивилизованном обществе достоянием каждого, и умением программировать в широком смысле , которое должно быть присуще каждому члену информатизированного общества.

Ершов отмечает, что программирование необходимо современному человеку не только в силу того, что ЭВМ в ближайшем будущем пронижет все стороны жизни, но и потому, что современная жизнь требует повседневного планирования и предвидения.. Он говорит: «Вторая грамотность — это не только умение писать команды, но и воспитание человека, решительного и предусмотрительного вместе». Программирование, заключает Ершов, является существенной компонентой современного обучения и воспитания.

В третьей работе Ершов четко формулирует интуитивно осознававшееся положение о том, что нельзя программирование рассматривать единообразно. Он разделяет программирование на два вида: программирование для себя и программирование для заказчика и точно описывает коренные различия этих видов, обликов программирования.

Соответственно он вводит термины «программист-слуга» и «программист-хозяин» и показывает, как глубоко различаются их манеры, стили и даже критерии. Такая конструктивная дифференциация программирования крайне важна при создании реальных технологий программирования, да и для ряда более общих вещей, выражающихся даже в этике и эстетике программирования.

В чисто научном плане эта работа содержит модель программной обстановки для программиста-хозяина, основанную на уже упоминавшейся трансформационной машине. Написанные с присущим Ершову литературным талантом, несущие на себе хорошо видный отпечаток интеллектуальной силы, внутренней убежденности, активной позиции автора, эти статьи становились ярким событием программистской жизни.

Хочется отметить тот аспект этих статей, который заключается в их влиянии на программистскую этику; проблемы же этики, с учетом того общественного и государственного значения, которое имеют сейчас продукты программистской деятельности и тем более которое они будут иметь в будущем, кажутся очень важными.

Заметной линией работ Ершова являются работы, посвященные общению с ЭВМ на естественном языке. Начальным подходом к конструктивизации этих проблем была работа «Об одном виде контакта человека с машиной». Впервые в отечественной и, по-видимому, мировой литературе Ершов попытался сформулировать ряд точно поставленных задач реализации такого общения.

В последующем Ершов проводит дальнейшую конструктивизацию проблем общения на естественном языке, выделяя из естественного языка очень важное подмножество языка деловой прозы. Он дает общее определение деловой прозе как языковому носителю производственных отношений человека и отмечает, что она фактически выделяется в особую лингвистическую категорию. Ряд свойств деловой прозы — внутренняя формализованность, четкость функций сообщения — говорит об актуальности не только необходимости, но и возможности научить машину полностью Ершов это подчеркивает понимать и воспринимать этот язык.

Далее Ершов рассматривает некоторые существенные черты глобальной модели полного восприятия языка применительно к деловой прозе. Здесь в своих исследованиях и рассуждениях Ершов выходит за пределы собственно программирования и формулирует фундаментальную проблему создания машинного фонда русского языка. Отмечая связь этой проблемы с решением задачи общения с ЭВМ на естественном языке, он подчеркивает очень важную научную, общекультурную и прикладную значимость этой проблемы.

К уточнению внешней постановки этой проблемы он возвращается в ряде работ — после того, как эта задача была осмыслена и подхвачена лингвистами. Интересно отметить, что пионерство Ершова в постановке такой проблемы подчеркивается и чисто внешне тем, что цитаты из его статьи вынесены как элементы оформления на обложку сборника статей по этому вопросу.

Это — только один из примеров пионерских работ Ершова в новых областях программирования и, более широко, применения ЭВМ. Много таких примеров уже приводилось. Список их, однако, может быть продолжен. Один из первых подходов к созданию интеллектуальных систем был представлен в работе, написанной совместно с Г. Марчуком доклад на конгрессе IFIP г. Становлению проблематики пакетов прикладных программ в отечественном программировании способствовала совместная с В.

Ильиным работа «Пакеты программ — технология решения прикладных задач». Важное значение для отечественных работ в таком новом направлении, как бюротика, имеют работы г. Публикации Ершова в профессиональных изданиях, которым посвящен этот обзор, далеко не исчерпывают его творческого наследия. Статьи в газетах и журналах, обращенные к широкому кругу читателей, редакционные предисловия к многочисленным монографиям и сборникам работ по программированию и информатике — все это написано с литературным блеском, четкостью формулировок, великолепной манерой изложения — полны ценных идей, суждений, оценок, интересных и профессионалам, и тем, чья область деятельности только соприкасается с информатикой, и тем, кто достаточно далек от нее.

Очень хорошим примером, заслуживающим отдельного разговора, являются его колонки редактора в журнале «Микропроцессорные средства и системы» — достаточно перечислить лишь некоторые названия этих редакторских обращений: «Как учить программированию», «Об информационной модели машины», «Об объектно-ориентированном взаимодействии с ЭВМ», «Школьный компьютер — вызов промышленности», «Вызов программистам», «Обработка информации: от данных к знаниям», «Школьная информатика — второй звонок», «Академик А.

Берг о кибернетике и перестройке в году», «Как перестроиться программистам», «Модем для ПЭВМ — недорогой и надежный», «Персональные ЭВМ: как сделать их полезными», «Союз информатики и вычислительной техники — на службу обществу». Сам Ершов придавал этому диалогу с читателем а все эти обращения возбуждали активный отклик большое значение, и не зря! Редакционная колонка, которую вел Ершов, придавала журналу неповторимое своеобразие доверительного разговора и приглашения к дискуссии, которое, к сожалению, со смертью Ершова было, этим изданием утрачено.

Научные направления деятельности Ершова многообразны. В принципе это свойственно многим программистам х и начала х гг. Такой характер деятельности естествен для ученых, стоящих у истоков новой научной дисциплины и, к сожалению, мало доступен тем, кто вступает в уже сложившуюся, с большим спектром оформившихся направлений науку.

Но даже и на фоне первых программистов Ершов выделяется поистине «ломоносовской» широтой своих интересов и результатов. Не менее важной, чем научная деятельность А. Ершова, является его деятельность по воспитанию программистских кадров. В значительной мере эта деятельность была связана с Новосибирским университетом. Сам дух Новосибирского университета — привлечение к преподаванию ведущих научных школ, большая свобода в определении программ обучения, расчет на инициативу, самостоятельность и талант студентов — способствовал большому успеху этой деятельности.

Благодаря Ершову и руководимому им коллективу Новосибирский университет стал одной из ведущих российских кузниц программистских кадров. Научные дети, внуки и правнуки Ершова работают во многих городах России и большом числе стран мира — от Соединенных Штатов Америки и до Южно-Африканской Республики и Китая.

Собственно преподавательскую работу он начал в г. В Новосибирском университете он был организатором и бессменным руководителем коллектива, ведущего подготовку студентов и аспирантов по системному и теоретическому программированию. Именно он начинал чтение курсов по программированию и теоретическому программированию на механико-математическом факультете НГУ. Последующие лекторы отталкивались от его методических и научных разработок. Первый у нас в стране курс по теоретическому программированию, читавшийся А.

Ершовым, послужил основой известной уже упоминавшейся его монографии «Введение в теоретическое программирование. Беседы о методе» Москва, Наука, г. Discourses on methodology» New - York , Springer - Verlag , г. Коллектив преподавателей и научных руководителей сначала существовал как отделение программирования кафедры теоретической кибернетики, руководимой его учителем А. Ляпуновым , а после смерти Ляпунова он стал таким же отделением кафедры вычислительной математики, руководимой тогда Г.

Впоследствии на базе этого коллектива возникли созданные учениками Ершова кафедры вычислительных систем и программирования механико-математического факультета НГУ. Как это вообще характерно для Новосибирского университета, обучение студентов происходило, так сказать, «в бою», с активным участием в важных научных проектах.

Отталкиваться было от чего — существовала широко распространенная и хорошо себя зарекомендовавшая система АЛЬФА. По инициативе Ершова был отобран коллектив из лучших студентов, специализирующихся на кафедре, и мы обратились к ним с призывом — "Давайте, ребята, сделаем большое и нужное стране дело».. Энтузиазм, энергия и талант студентов принесли свои плоды — и к моменту защиты дипломных работ прототип системы был создан.

Начатая как чисто студенческий проект система стала одной из основных систем программирования для БЭСМ Так было и со многими другими упоминавшимися и не упоминавшимися выше системами — не менее половины программного обеспечения системы АИСТ-0 было создано студентами мехмата, известный проект отечественной рабочей станции Кронос был начат как проект студентов мехмата и физфака НГУ и т. Но влияние Ершова на образование не сводилось только к прямой педагогической деятельности — он многое сделал и в становлении самой методики обучения информатике.

В ряде уже упоминавшихся работ Ершов уделял внимание проблемам обучения программированию. Впервые свою развернутую точку зрения по этим проблемам он изложил в выступлении на Международной конференции по надежности программного обеспечения, г. В этой работе он предложил план подготовки системных программистов в вузах, которая сочетала бы фундаментальную подготовку, глубокое изучение профессиональных курсов и реальное участие в программистских проектах. В уже упоминавшейся статье «Некоторые субъективные замечания к актуальным вопросам программирования» рассматривается организация курса основ программирования как стержня образования системных программистов.

Курс этот предполагает последовательность изложения содержательных — математических — языковых — технологических — системно-организационных основ программирования, что является наиболее продуманной организацией такого курса. Заметим, что все это было прямо основано на реальной деятельности Ершова как профессора Новосибирского университета. В дальнейшем Ершова привлекло обучение программированию и, более широко, информатике в школе. Поняв принципиальную важность обучения информатике для страны и человечества, Ершов отдал этому делу в последний десяток лет и большую долю своей энергии, и то, что называют жаром души.

Ершов был одним из создателей так называемой школьной информатики, признанным лидером советской школьной информатики и одним из ведущих мировых специалистов в ней. Ершов был одним из авторов и редакторов первого школьного курса информатики, а также методического пособия к этому курсу.

Незадолго до его смерти появился новый учебник по информатике, одним из авторов и редактором которого он являлся. Он создавал телевизионный курс по этому предмету, руководил созданием школьных систем программирования и школьного программного обеспечения вообще, вел большую организационную и экспертную работу и т. Здесь, как и во многом другом, проявилась его активная жизненная позиция, высокое чувство гражданской и общечеловеческой ответственности.

Компанией организацией, фирмой, ИП " Ершов Евгений " предлагается работа в городе населенном пункте : Москва. Вакантное место работы в компании организации " Ершов Евгений " находится по адресу : Москва, Столешников переулок, 11, м. Прямой работодатель в лице компании фирмы, организации "Ершов Евгений" может предложить примерно следующую оплату труда: от до руб.

Только ссылки на аккаунты в соц. Условия работы: - свободное место работы, без обязательного пребывания в офисе - свободный график - финансовая мотивация. Для получения номера контактного телефона или иной контактной информации для связи с прямым работодателем " Ершов Евгений ", находящегося в городе населенном пункте Москва , Вам сначала необходимо отправить с нашего веб-сайта «Работа в Москве и Московской области Подмосковье » письмо с прикрепленным к нему файлом Вашего резюме или укажите в тексте сообщения работодателю ссылку на Ваше резюме на нашем интернет-портале.

Если Вы еще не разместили Ваше резюме на нашем портале для трудоустройства, обязательно сделайте это прямо сейчас. Что делать, если работодатель " Ершов Евгений " из города населенного пункта Москва не отвечает на Ваш запрос по вакансии?

Разместите Ваше резюме на нашем портале трудоустройства и занятости и Вас обязательно найдут другие работодатели! Обратите внимание на сайт Электронный Центр занятости населения г. Москва с актуальной базой данных предложений работы в форме вакансий г.

Переходите на страницу " Найти работу по вакансиям г. Москва в Центре занятости населения г. Москва " и ищите свежие вакансии г. Москва бесплатно или переходите на страницу " Разместить резюме в Центре занятости населения г. Москва ", добавляйте резюме бесплатно и после его публикации Вам начнут приходить свежие вакансии с предложениями работы г. Заходите на сайт Электронная Биржа труда г. Москва на Бирже труда электронной г. Москва бесплатно или переходите на страницу " Разместить резюме на Бирже труда электронной г.

Москва с базой данных предложений работы в форме вакансий г. Ищите работу бесплатно на специализированном сайте Агрегатор вакансий от работодателей России и СНГ с актуальной базой данных предложений работы в форме объявлений с вакансиями.

РАБОТА В ВЕБЧАТЕ НЯЗЕПЕТРОВСК

- по пятницу с 09:00 до. Курьерская служба АЛП - с пн Время работы: с пн. Горячая телефонная линия Отдел по. Работе с Покупателями 8-495-792-36-00 с пн Время работы: с пн.

Пишете. социолого ориентированные модели социальной работы это уже

- по Покупателями 8-495-792-36-00 звонок платный 21:00, суббота с пн до 18:00 время московское. Работе с Покупателями 8-495-792-36-00 по. Курьерская служба пятницу с 09:00 до. Курьерская служба АЛП - с пн.